Айгерим Капарова. Основательница Domingo - об интерьере как о искусстве
- Dariya Abisheva
- Apr 17
- 5 min read
Мы поговорили с Айгерим Капаровой – основательницей салона декора и посуды Domingo – о том, как художественное образование формирует вкус, почему дом можно воспринимать как форму искусства и как личная коллекция вещей может превратиться в самостоятельный проект.
По первому образованию Айгерим художник. За ее плечами годы обучения в художественной школе и колледже, где сформировалось тонкое чувство формы, цвета и деталей, именно то, что сегодня лежит в основе ее работы. Этот визуальный опыт трансформировался в другой медиум, сохранив ту же внимательность к нюансам. Интерес к предметам с характером появился постепенно. Со временем Айгерим начала собирать вещи, которые откликались ей на уровне ощущения: предметы дизайна, винтаж, находки из путешествий, каждая из которых становилась частью ее личного пространства.
Так возник Domingo – как естественное продолжение этого процесса. Сегодня это отражение ее взгляда на дом как на живое, наполненное смыслами место. Айгерим привозит в Казахстан предметы, которые раньше здесь не были представлены, соединяя современный дизайн, винтаж и предлагая посмотреть на интерьер как на способ выражения.
В этом смысле ее практика остается художественной: меняется лишь форма. Холст становится пространством дома, краски это предметы, с помощью которых рисуется картинность места и ощущение жизни.
Литография «cat» авторства Andy Warhol с оригинальной подписью
Вопрос 1. Изменила ли художественная школа то, как вы смотрите на мир,
а не только что вы в нем видите?
Ответ: Да, художественная школа изменила не только то, что я вижу, но прежде всего – как я смотрю. С раннего возраста меня учили не просто изображать форму, а понимать ее происхождение: почему линия именно такая, откуда берется ритм, как архитектура отражает эпоху, а предмет – мышление времени. История искусства стала для меня не отдельной дисциплиной, а языком, через который я читаю мир. Сегодня я редко смотрю на вещи изолированно, я всегда вижу контекст, слой времени, диалог между прошлым и настоящим. Думаю, именно это и есть главная насмотренность — способность видеть глубже поверхности.
Скульптуры XVI века могольской культуры (Индия)
Вопрос 2. Когда вы выбираете вещи для дома, вы смотрите на них как художник или куратор?
Ответ: В начале всегда говорит художник – это мгновенное ощущение «мое» или «не мое». Но дальше обязательно включается куратор: я думаю о контексте, балансе, о том, как предмет будет жить со временем, а не только в моменте. Мне важно, чтобы дом складывался как цельное высказывание, а не набор случайных красивых вещей.
Триптих «Двери», приобретённый на Занзибаре
Вопрос 3. Как думаете, есть ли что-то общее между пустым холстом и пустой полкой?
Ответ: Да, между ними есть нечто общее – это пауза. И пустой холст, и пустая полка – это пространства ожидания, момент тишины перед высказыванием. Они требуют не заполнения, а решения, чему действительно достойно будет здесь появиться. Для меня пустота это не отсутствие, а начало композиции.
Живопись на текстиле, приобретённая в Марокко / Скульптура Ескен Сергебаев из бронзы, 1974 года
Вопрос 4. Что для вас дом: место, состояние или набор предметов?
Ответ: Прежде всего – это состояние. Место можно сменить, предметы перевезти, но ощущение дома рождается из внутреннего ритма, уюта и памяти. Вещи лишь помогают этому состоянию обрести форму.
Скульптура Ескен Сергебаев из бронзы, 1974 года
Вопрос 5. Можно ли в себе воспитать вкус или это врожденное?
Ответ: Я уверена, что вкус можно воспитать. Чувствительность может быть врожденной, но вкус это результат насмотренности, времени и внимательного отношения к деталям. Он формируется через наблюдение, ошибки, сравнение и умение задавать себе вопрос: «Почему мне это нравится?»
Вопрос 6. Есть ли вещь, которая могла бы рассказать о вас больше, чем интервью?
Ответ: Моя квартира – это дневник, написанный без слов. В ней есть вещи, привезенные из разных стран, найденные в путешествиях, на рынках, в старых домах и неожиданных местах. Каждая из них хранит не просто историю, а момент жизни: настроение, разговор, дорогу, выбор.
Книги в моем доме тоже не случайны. Я редко читаю их по порядку и почти никогда не расставляю ради декора. Они появляются тогда, когда мне нужен ответ, опора или новое направление мысли. По ним можно понять, где я была внутри себя и куда двигалась дальше.
Наверное, если внимательно посмотреть на пространство, в котором я живу, станет более ясно, чем из любого интервью: что мне важно, что я берегу, что собираю по кусочкам из мира и складываю в свое собственное целое.
Журнал Interview с обложкой, подписанной Andy Warhol
Вопрос 7. Может ли несовершенство быть формой роскоши?
Ответ: Безусловно. В мире, где все стремится к безупречности, именно несовершенство становится маркером подлинной роскоши. Несовершенство требует уверенности в себе и своем вкусе. Оно не стремится понравиться всем.
Литография «cat» авторства Andy Warhol с оригинальной подписью
Вопрос 8. Есть ли у вас вещи, которые вы принципиально не продаете, и почему?
Ответ: Я принципиально не продаю вещи без имени, без истории и без смысла. Массовые предметы, сделанные ради тиража и быстрого эффекта, мне не близки: в них нет диалога ни с культурой, ни со временем, ни с человеком.
Для меня важно понимать происхождение вещи: кто ее создал, в каком контексте, с какой идеей. Даже если это современный предмет, за ним должен стоять автор, мысль, качество. Продажа для меня это не просто сделка, а продолжение жизни предмета, и я не готова работать с тем, что изначально лишено содержания.
Вопрос 9. Чем антикварная вещь отличается от просто старой?
Ответ: Не каждая старая вещь становится антикварной, возраст сам по себе ничего не гарантирует. Антикварная вещь – это предмет, который в момент своего появления был актуальным, востребованным и отражал эстетические и культурные ориентиры своей эпохи. Он существовал в живом контексте, часто был признаком вкуса, статуса или нового подхода, и именно поэтому со временем приобрел историческую и художественную ценность.
Винтаж занимает промежуточное положение. Это предметы более близкого нам времени, которые тоже были характерны для своей эпохи, но еще не перешли в категорию антиквариата. В них важны стиль, узнаваемость и дух десятилетия – они помогают почувствовать настроение времени, но говорят более личным, камерным языком.
Просто старая вещь – это предмет, который был произведен и дожил до наших дней, но не обязательно нес в себе идею, новизну или культурную значимость. Таким образом, различие здесь не в количестве лет, а в том, насколько предмет был включен в свое время и что он может рассказать о нем сегодня.
Открытый вопрос. Какой вопрос вам самой никогда не задавали,
но вы хотели бы на него ответить?
Ответ: Откуда во мне это желание идти не по проторенному пути и создавать то,
чего еще нет рядом?
Не для того, чтобы отличаться, а для того, чтобы быть в согласии с собой. Универсальные решения редко совпадают с внутренним ритмом человека, и это же ощущение однажды привело меня к созданию Domingo. Это не был расчет или стратегия, скорее внутренний импульс – желание создать то, чего на тот момент не существовало в Казахстане. Domingo стал первым салоном, где в одном пространстве сосуществуют новые предметы и предметы с историей – винтаж и антиквариат. На момент открытия все бренды, которые я привезла – от Ginori до брендов ручной работы из Индии и еще пятнадцать марок были представлены исключительно у нас и впервые официально в стране. Для меня было принципиально не повторять уже существующее, а привнести новое.
Не ради новизны как таковой, а ради честности перед собой и перед тем, во что я верю.
Винтажная люстра 1930-х годов из гостиницы Waldorf Astoria New York